Что ищут  чёрные  копатели  в  земле  Согома?

«Стоит  меж  лесов  деревенька» — эти  песенные  строки точно  описывают  природное  положение  небольшого  хантыйского  поселка  Согом  Ханты-Мансийского  района.  Здесь уникальная  природа — ягельные  боры,  речка  Согомка,  хоть и  небольшая,  но  не  замерзающая  даже  в  большие  морозы,  есть  даже  своя  аномальная  зона.  Некоторые  местные  жители  уже  несколько  лет  моржуют,  закаливая  себя.

Окрестные  леса  богаты  грибами,  ягодами,  дичью. В  лес  мы  пошли  после  рабочего  дня.  Раньше  нас  здесь побывали  другие  грибники:  пеньки  от  боровиков  виднелись  повсюду  да  на  некоторых  веточках  висели  не  замеченные  сборщиками  ягоды  голубики,  черники.  И  все же  за  каких-то  полтора  часа  мы  вдвоем  собрали  ведро  белых  грибов  да  столько  же  маслят.  Выходя  из  леса, встретились  с  дедом,  который  обрушился  на  нас:  «Это  вы  мои  ловушки  уронили?»  Оказывается,  он  ставит  слопцы  на  тетеревов  буквально  за  деревенскими  домами!  Можно  было  бы  не  поверить  деду,  но  на  следующий  день  Владимир  Семенович  Сургучев  именно  там  подстрелил  двух  косачей.

Что ищут  черные археологи

На  мой  взгляд,  здешняя  природа  является  прекрасным  обрамлением  поселка,  который  сам по  себе — историческое  чудо. Здесь  часто  находят  различные археологические  предметы — черепки  керамической  посуды,  части  примитивных  орудий  труда, древние  монеты.  Стоит  только копнуть  землю,  и  обязательно что-нибудь  найдешь,  а  то  под ногами  подберешь.  Наверное, в  каждой  семье  найдется  хоть одна  древняя  денежка. 

— На  согомской  территории ученые  открыли  немало  археологических  памятников  культуры разных  исторических  эпох — от неолита  до  средневековья,  самым  ранним — семь  тысяч  лет, — рассказывает  Александр  Кениг, заместитель  директора  Центра охраны  культурного  наследия Югры. — Первые  научно-исследовательские  работы  проводились  здесь  еще  в  начале  60-х годов  известным  российским  этнографом  Зоей  Соколовой.  Позже  здесь  работали  свердловские  и  тобольские  археологи.  В 1993  году  свердловская  экспедиция  Вячеслава  Морозова  собрала  самый  большой  «урожай» артефактов,  по  результатам  ее работы  многие  археологические памятники  были  поставлены  на государственный  учет.

Исторические  места  описаны,  зарегистрированы,  стало быть,  они — государственная собственность.  На  деле  все  получается  по-другому.  Современные  люди,  как  правило,  образованы,  но  одни  бескорыстно любят  и  изучают  прошлое  страны,  а  другие  стараются  извлечь выгоду.  Узнав  из  Интернета  об археологических  ценностях  Согома,  сюда  зачастили  незваные гости,  их  называют  по-разному — черные  археологи,  гробокопатели…  В  прошлом  году  они  пытались  вывезти  таких  ценностей  ни много  ни  мало  на  один  миллион  рублей,  а  на  черном  рынке они  имели  бы  еще  более  высокую  цену.

Вайветкины – первые поселенцы

Согомцы  гордятся,  что  их  поселок  приобрел  известность  как древнейшее  поселение  предков нынешних  ханты,  но,  с  другой стороны,  беспокоятся,  что  обилие  памятников  истории  помешает  ему  расстраиваться.  Вот  заключение  Андрея  Кондрашева, руководителя  службы  государственной  охраны  объектов  культурного  наследия  округа:  «Анализ представленных  материалов  генерального  плана  застройки  Согома  подтверждает  факт  профессиональной  некомпетентности  проектной  организации  в вопросах  сохранения  археологических  древностей,  требующих специфических  планировочных подходов.  Объекты  культурного наследия  воспринимаются  ей  как элементы  ландшафта,  а  не  как объекты,  охраняемые  международным,  российским  и  местным законодательством».

Сейчас  идет  переписка,  редактируется  генеральный  план застройки.  А  пока  строительство в  Согоме  замедлилось,  но  есть несколько  новых  домов,  поставленных  в  последние  годы,  в  основном  на  собственные  деньги застройщиков.

Парадокс:  поселок  выглядит вполне  прилично — широкие  улицы,  добротные  здания,  но  работать  здесь  практически  негде. Это  раньше,  когда  Вайветкины — официальные  первопоселенцы Согома — основали  здесь  колхоз имени  Молотова,  переименованный  позже  в  «Знамя  Ленина», здесь  жилось  богато. 

Тридцать  лет  колхозом  руководил  полуграмотный  Прокопий Вайветкин.  Овощеводство,  животноводство,  звероводство — в каждой  отрасли  люди  добивались  успехов.  Огромное  количество  пушнины — клеточной  и лесной — отправлялось  на  экспорт.  За  перевыполнение  плана  колхозу  в  виде  премии  выдали киноустановку  и  аппаратуру  на радиоузел,  что  являлось  огромной  редкостью  для  округа.

Не  один  Прокопий  Вайветкин  был  гордостью  Согома.  Иван  Вайветкин  был  первым  и  единственным  учителем  начальной  школы.  Он  вел  арифметику,  родную  речь,  рисование,  пение,  физкультуру.  В  августе  сорок  первого  ушел  на  фронт,  а девятого  мая  сорок  пятого  героически  погиб  под  Кенигсбергом. 

Земляк  Вайветкиных  Николай  Терешкин  стал  ученым,  переводил  Пушкина,  написал  учебник  хантыйского  языка. 

Его  однофамилец  Федор  прославился  как  знатный  рыбак.  Он  один  выполнял  по  тринадцать  годовых  планов  по  рыбодобыче.  Воздушные  трудяги  тех  лет — Ан-2 — один  за  другим  прилетали  к  нему  на  угодья,  вывозя рыбу.  Мне  приходилось  бывать у  Федора  Сергеевича  во  время большого  хода  рыбы.  Чтобы  показать  мне,  как  густо  идет  чебак,  он  втыкал  весло  в  воду,  и  оно  стояло,  слегка  покачиваясь.  Сейчас  таких  уловов  нет…  Трудовой  подвиг  Терешкина  отмечен  орденом  Ленина.

На  поселковом  памятнике в  честь  погибших  участников войны  в  основном  присутствуют  хантыйские  фамилии  Сургучевых,  самым  известным  был Гордей  Гаврилович.  Однажды  во время  войны  он  попал  на  глаза  маршалу  Жукову.  Тот  с  интересом  взглянул  на  невысокого  солдата  с  узкими  глазами  и спросил:  кто  ты  по  национальности?  «Ханты», — ответил  Сургучев  и  рассказал  о  своей  лесной  деревушке.  Он  возвратился домой  цел  и  невредим  и  снова  стал  рыбачить,  как  и  другие фронтовики.  Колхозом  руководил  еще  один  участник  войны — Борис  Назарович  Конев.

Людей кормит природа

После  Конева  председатели менялись  один  за  другим,  хозяйство  постепенно  приходило  в упадок.  Сейчас  в  Согоме  числятся  две  полуживые  национальные  общины — «Согом»  Алексея  Сургучева  и  «Тэрум»  Юрия  Гилева.  О  рыбацких  рекордах  говорить  не  приходится,  почти  все  население, в  том  числе  и  мужчины,  заняты  сбором  ягод  и  грибов.

Голубики  столько  уродилось, что  даже  старики  не  помнят  такого  урожая.  Лесные  пространства  синеют  от  обилия  ягод.  Сыты  медведи  и  другой  лесной  народ,  и  людям  остается  много, некоторые  собирали  ее  до  тридцати  ведер.  Черника  уже  отошла,  зато  полным  ходом  идет  сбор  брусники,  а  на  подходе  клюква,  ее  тоже  поспело  много.

Особая  песня  согомских  боров — белый  гриб,  его  набирают ведрами,  но  используют  только для  своих  семей — сушат,  делают  удивительно  вкусную  икру. О  том,  насколько  выгоден  сбор ягод  для  согомцев,  говорит  хотя бы  такой  факт:  Роман  Вайветкин  уже  заработал  на  нем  двадцать  пять  тысяч  рублей,  и  процесс  продолжается.  Я  поинтересовалась,  почему  люди  не  сдают дикоросы  оптом  в  торговые  организации.  Ответ  краток:  очень  маленькую  цену  предлагают,  выгоднее  самим  продать.  Вот  и  летят  вертолеты  из  Согома,  загруженные  коробками  ягод.  Оно  и  понятно:  из  300  человек  населения  только  99  имеют  постоянную  работу…

Безусловно,  будь  налажено транспортное  сообщение,  жизнь в  Согоме  приобрела  бы  более содержательный  смысл:  кто-то устроился  бы  работать  в  Ханты-Мансийске,  улучшилось  бы  снабжение  товарами,  а  пока  это очень  большая  проблема.  Хорошо,  что  районная  администрация  дотирует  пассажирские  и  грузовые  перевозки,  понимая, что  другого  выхода  нет.

Если заманить туристов

С  полной  уверенностью  можно  заявить,  что  у  Согома  есть все  предпосылки  для  экономического  развития,  одна  из  них — туризм:  экологический,  историко-археологический  и  даже  этнографический.  Здесь  утеряна  самобытность  в  виде  обычаев  аборигенов,  национальной  одежды, забыто  согомское  наречие  хантыйского  языка,  но  при  утере  национального  колорита  жива вера  в  духовных  хранителей родов  Вайветкиных  и  Сургучевых  (местные  жители  называют их  вотчинниками).  О  встречах  с  вотчинниками,  их  помощи  в  трудные  времена  рассказывали разные  люди.  Некоторые  встречают  вотчинника  в  виде  мужчины  в  серой  одежде  и  кепке,  другие — возле  каменной  «бабки»  (еще  одно  сакральное  место, связанное  с  легендой  о  богине  здешних  мест).

— Сын  болел  лейкозом,  и  от его  лечения  отказывались  даже свердловские  врачи.  Пошли  мы  с мужем  к  Старику  (Стариков  мы с со  священным  кедром — старинное  обрядовое  место  ханты. — Авт.),  принесли  в  жертву  петуха,  помолились,  попросив  здоровья  сыну.  Можете  не  верить,  но  уже  десять  лет,  как  он  выздоровел.  Он  выучился  на  фельдшера,  как  и  я  тридцать  лет  назад, — вспоминает  Нина  Григорьевна  Гарифуллина,  внучка  первого согомского  учителя. 

Существует  несколько  идей  развития  поселка.  Согом  с  его национальными  общинами  находится  практически  в  конце  линии,  соединяющей  родовые  угодья  мансийской  общины «Карым»  и  заказника  федерального  значения  «Васпухольский»,  задача  которого — сохранение  популяции  дикого  оленя.  Может,  все  эти  территории  объединить  в  национальный или  природный  парк,  не  ущемляя  прав  общин? 

Есть  и  другое  предложение — создать  историко-культурный заповедник,  где  будет  вестись  научно-исследовательская  работа,  куда  станут  приезжать  любители  истории  и  археологии,  краеведы  и  просто  любознательные  люди.  Так  что  в  любой  ситуации  поселку  жить  и  жить,  хотя  в  переводе  с  хантыйского  «Согом»  и  означает — конец  пути…

Альбина  Глухих, «Новости Югры»